Оккупационный режим. | Рандори
Юрий Кормушин

Оккупационный режим.



Германский оккупационный режим на территории Латвии.

«Будьте непреклонными, будьте беспощадными, действуйте жёстче других. Не может быть никакого снисхождения ни к женщинам, ни к детям»

(Из директивы А. Гитлера солдатам СС)

С первых же дней оккупации гитлеровцы приступили к жестоким расправам. Элементарные понятия человечности, они отбросили как ненужный хлам.

В июле 1941 г. по всей Латвии прокатилась кровавая волна массовых репрессий. Тысячи людей были арестованы и расстреляны без суда. Фашисты брали заложников, чиня расправу над невинными людьми. Так, в ответ на акты сопротивления в Лиепае гитлеровцы расстреляли десятки заложников. Ещё не была создана разветвленная сеть карательных органов и главную роль в расправах играли латышские айзсарги, бывшие полицейские, офицеры, перконкрустовцы. Часто, руководствуясь личной местью, они убивали людей по своему усмотрению, даже не ожидая прямых указаний от немцев.

Националисты, спеша выслужиться перед оккупантами, чинили расправу над безоружными людьми. Со зверской жестокостью истребляя еврейское население, они не только освобождались от «опасных элементов», но и устраняли непосредственных конкурентов в сфере деловых интересов.

Уже в конце июня 1941 г. в районе Добеле — Ауце — Салдус организовалась большая группа айзсаргов, которая расправлялась с местными советскими активистами. В Туйской, Лиепупской и Дунтеской волостях отрядом предводительствовал лиепупский пастор Э. Берзиньш. В районе Гулбене начала действовать довольно значительная группа бывших военнослужащих, предводительствуемая подполковником К. Аператсом. В Риге 1 июля, после того как в город вступили передовые части немецкой армии, на радио явился подполковник В. Вейс, бывший военный атташе Латвии в Эстонии, и приказал диктору зачитать воззвание, в котором «истинные латыши» призывались приступить к уничтожению «внутреннего врага», под которым подразумевались активисты советских учреждений, коммунисты и все евреи. Вейс и некоторые другие офицеры старой буржуазной армии, а также руководители фашистской организации «Перконкрустс» создали вооруженные банды местных фашистов. Эти головорезы врывались в квартиры, грабили имущество, избивали и арестовывали людей. Схваченных доставляли в Рижскую префектуру ипи главную резиденцию «Перконкрустса» по ул. Вапдема-ра, 19, где их безжалостно мучили и пытали. Особенной жестокостью отличалась «боевая группа» В. Арайса. Каждую ночь члены этой группы уводили свои жертвы на расстрел в Би-керниекский лес, где уже в ночь с 1 на 2 июля 1941 г. появилась первая массовая могила умерщвленных мирных жителей. За заслуги в установлении гитлеровского «нового порядка» Арайс получил чин майора и был награжден немецким орденом.

Арестованных бросали также в рижские тюрьмы: мужчин — в Центральную тюрьму, женщин — в Срочную, Вскоре и здесь начались массовые расстрелы. Участников этих «акций» торопили выдвинувшийся в руководители латышской полиции В. Вейс, его адъютант В. Хазнер (позднее — начальник Аб-ренского уезда), рижский префект — бывший руководитель агентурного отдела ульмани-совского политуправления Р. Штиглиц, который еще в годы существования буржуазной Латвии находился на службе у германской разведки, подполковники Осис, Лобе и другие офицеры. Только за первые 10 дней оккупации в Риге было арестовано и зверски уничтожено свыше 9000 человек. Так, 8 июля в Бикерниекском лесу было расстреляно несколько сот человек из Центральной тюрьмы, 1500 женщин из Срочной тюрьмы. На ул. Гоголя в Риге была сожжена большая синагога вместе с 2000 людей, в числе которых было 300 евреев из Каунаса, Шяуляя, Паневежиса и других городов Литвы, пытавшихся укрыться в Риге. Особое усердие при этом проявили В. Арайс и X. Цукурс, хватавшие евреев в близлежащих домах и загонявшие их в горящую синагогу. Уже в самом начале были истреблены почти все еврейские ювелиры, а их драгоценности и имущество разграблены. Особенно бесчеловечно обращались с арестованными надзиратель 2-го полицейского участка Риги, а позднее офицер латышского легиона СС Озол, известный до войны спортсмен Э. Лайпениекс, 3. Как-тыньш, ставший одним из руководителей латышского отдела полиции безопасности, начальник политического отдела Рижской префектуры X. Тейдеманис и многие другие.

В ночь с 7 на 8 июля 1941 г. Рижской префектурой были произведены обыски в 557 квартирах, причем было арестовано 277 человек. 21 июля дежурный офицер полиции доносил в префектуру: «Арестовано 27 коммунистов... Проведена широкая акция с участием немецкой полиции безопасности по очистке Латгальского предместья и островов Даугавы в 6-м и 9-м участках Рижской префектуры. Задержано 866 человек... При попытке к бегству застрелены 33 человека». В конце июля 1941 г. в Лиепае в районе рыбного и военного портов руками латышских полицейских было умерщвлено около 4,5 тыс. человек. В декабре кровавые расправы продолжались; по сведениям самих гитлеровцев, в районе военного порта, в ходе большой «акции» было расстреляно 2800 человек и т. д. В Вец-саулеской волости Бауского уезда местные айзсарги и полицейские в августе 1941 г. организовали массовую расправу, в октябре того же года здесь было расстреляно еще 70 человек. В Вентспилсском уезде осенью 1941 г. под руководством А. Вадземниекса, М. Киерпе и других было уничтожено около 3 тыс. мирных граждан. 21 июля 1941 г, на окраине городка Субате было расстреляно 700 советских людей. Во всех уголках Латвии лилась кровь тысяч мирных граждан. Большую роль в разжигании националистического угара и антисемитизма играла фашистская газета «Тевия», созданная полковником Э. Крейшманисом и публицистом А. Кродером.

Были составлены детально разработанные «списки разыскиваемых лиц», в которые были занесены многие сотни людей. Всего было отпечатано типографским способом три списка. Наиболее полный из них, третий, изданный 1 сентября 1943 г., включал имена более чем 8,5 тыс. «опасных государственных преступников». Среди них были депутаты Верховного Совета СССР и Латвийской ССР, партийные и советские работники, преподаватели высших учебных заведений, общественные деятели, работники милиции и т. д. В январе 1946 г. на процессе военных преступников в Риге генерал полиции Еккельн показал: «Истребление советских граждан проводилось по прямым указаниям и директивам германского правительства и его органов. Это делалось с целью быстрейшего покорения захваченной нами советской территории, исходя из нацистской программы захвата жизненного пространства для немцев».

По словам того же Еккельна, только по политическим мотивам в Латвии было арестовано свыше 20 тыс. человек, большинство из которых было безжалостно истреблено. Многих убивали прямо на месте.

Основываясь на приказе Гитлера от 17 июля 1941 г. об организации управления занятыми восточными областями, рейхсминистр Розенберг издал 17 февраля 1942 г. специальное распоряжение о дополнении уголовных предписаний в оккупированных восточных областях. Этим распоряжением жителям вменялось в обязанность «вести себя согласно германским законам и изданным для них распоряжениям германских властей». За малейшее противодействие немецким властям устанавливалась смертная казнь. Было специально оговорено, что местный суд не может решать споров о собственности, которую немецкие учреждения взяли в свое ведение, как имущество Советского Союза, а также рассматривать дела, которые касались немцев или в какой-либо степени затрагивали государственные интересы Германии. К компетенции местного суда относились лишь проступки, за которые полагалось наказание в виде штрафа или заключения в тюрьму на срок до 4 лет. Помимо обычных немецких судов действовали и так наз. особые трибуналы, которые приговаривали к смертной казни или к заключению в концентрационные лагеря. Рейхсфюрер СС Гиммлер и имперский министр юстиции Тирак пришли к соглашению не распространять юридические нормы на судопроизводство в пределах «восточного пространства»: «Преступление негерманца нужно рассматривать под углом зрения полицейской охраны безопасности, а не с точки зрения юридического искупления». Возводилась в закон прямая расправа без суда и следствия.

С целью устрашения населения в периодической печати часто появлялись сообщения о расправах с непокорными. Например, некий М. Михайлов был расстрелян за то, что он участвовал в национализации фотомастерской своего хозяина, вступил в члены МОПР, держал себя «вызывающе» и... носил красный шарф!

Особое место занимает уничтожение целых деревень и населенных пунктов со всеми жителями. Подобные злодеяния палачи совершали и на территории Латвии. Так, 22 декабря 1941 г., были арестованы все жители латгальской деревни Аудрини, чья вина заключалась в том, что в этой деревне скрывались 5 красноармейцев. Все аудриньцы были расстреляны. Вот что говорилось об этом в немецком документе: «...По распоряжению командующего полицией безопасности и СД все жители села Аудрини — 61 мужчина, 88 женщин и 51 ребенок — были доставлены в Резекне. Село 2 января 1942 г. подожжено... 3 января 1942 г. часть жителей села расстреляна... 4 января 1942 г. в 11 часов на базарной площади в Резекне публично расстреляно 30 жителей села мужского пола... Все акции проходили без происшествий. О карательных мероприятиях сообщено во всех дневных газетах, которые выходят в генеральном округе Латвии, путем опубликования воззвания командующего полицией безопасности и СД, а также во всех селах Латвии путем вывешивания 6000 плакатов с его текстом...». Через два дня, 6 января 1942 г., в Резекне было расстреляно 47 жителей деревни Барсуки (Мор-дуки) Рунденской волости за то, что в декабре 1941 г. бежавший из-под расстрела житель этой деревни Яков Прощенков убил одного из полицейских, пытавшихся задержать его. Приводя в пример судьбу деревень Аудрини и Барсуки, оккупанты пригрозили, что «в случае нападения на лицо, состоящее на службе у государства или самоуправления, — немца или латыша, порчи телефонных проводов, порчи или уничтожения важных для экономической жизни предприятий или поджога запасов фуража — от каждого города или волости, где произойдут перечисленные преступления, будет взято в качестве заложников и расстреляно 20 человек».

Гитлеровцы создали в 1941 г. так называемые «айнзацгруппы». На территории Прибалтики и Белоруссии действовала «айн-зацгруппа А» во главе с генералом полиции Шталеккером, штаб которого находился в Риге. Каждая группа имела в своем распоряжении «айнзацкоманды» и «зондерко-манды». Формально они придавались наступающим армиям для осуществления функций полиции безопасности и СД, но фактически они подчинялись начальнику полиции безопасности и СД Германии, который руководил ими независимо от армейского начальства. Количественный состав «айнзацгруппы» был сравнительно небольшим — от 500 до 800 человек, а поэтому при проведении массовых экзекуций ими широко использовались местные полицейские сипы. Главная задача «айнзацгрупп» заключалась в уничтожении еврейского населения, борцов антифашистского движения и партизан. В донесении бригадефюрера СС Шталекке-ра от 31 октября 1941 г. говорится о том, что к этому времени на территории Латвии было умерщвлено свыше 32 тыс. людей (эта бухгалтерия смерти не охватывала данных о тысячах людей, которых местные националисты истребили в первые дни оккупации по собственному почину). Согласно же отчету «айнзацгруппы А» за период с 16 октября 1941 г. по 31 января 1942 г., в Латвии было убито еще почти 45 тыс. человек. В окрестностях Алуксне 12 августа 1941 г. под руководством полиции безопасности и СД местные шуцманы расстреляли 182 человека, среди которых были еврейские жещины и дети. В Крустпилсской волости в августе 1941 г. было расстреляно 600 евреев из Гостыни и 420 из Крустпилса. 27 октября 1941г. в лесу в 3,5 км от города Айзпуте было истреблено 600 мирных граждан. То же самое происходило во многих других местах Латвии.

Постыдную славу палачей стяжали латышские полицейские батальоны, творившие черные дела за пределами Латвии. Они действовали на оккупированной территории РСФСР, Белоруссии, Украины и даже в Польше, уничтожая целые деревни и села, принимая участие в ликвидации гетто и т. д. Так, каратели из 22-го Даугавпилсского полицейского батальона работали в районах Житомира и Луцка, из 23-го Гауйского полицейского батальона — в районах Днепропетровска и Керчи, из 25-го Абавского полицейского батальона — в районах Коростеня и Овруча, из 28-го Бартского полицейского батальона — в районе Кривого Рога. Когда немецкая полиция безопасности летом 1942 г. передала охрану гор. Слоним (Белоруссия) 18-му латышскому полицейскому батальону под командованием Рубениса, то первым «геройским деянием» этих головорезов была ликвидация местного гетто. При этом командир роты обер-лейтенант Ф. Эглайс-Лемешонок тренировался в стрельбе по живым мишеням, а бывший купдигский фотограф Э. Вилнис не только участвовал в расправе над беззащитными гражданами, но и фотографировал раздетых женщин перед казнью. В одной из операций против белорусских партизан и мирного населения приняла участие рота 16-го латышского полицейского батальона. Только в районе Мациевичи 2 и 3 сентября 1942 г. совместно с немецко-фашистскими карателями они уничтожили несколько деревень, расстреляли 1247 мирных жителей, заподозренных в связях с партизанами, и умертвили 8350 лиц еврейской национальности.

В период немецко-фашистской оккупации в тюрьмах Латвии, число которых составило несколько десятков, для заключенных были созданы невероятно тяжелые условия. В Центральной тюрьме в Риге от пыток и истязаний, голода и эпидемических заболеваний ежедневно умирали десятки людей, не считая жертв регулярно проводившихся расстрелов.

В результате массовых арестов, имевших место в июле-августе 1941 г., латвийские тюрьмы были переполнены до предела. В Валмиерской тюрьме в этот период было заключено свыше 2 тыс. человек, тогда как вместимость ее составляла лишь 250 человек. В специальном филиале тюрьмы — концлагере «Валмиермуйжа», рассчитанном на 100 человек, томилось 500 заключенных из всех уездов северной части Видземе. В Вал-миере в период оккупации было убито и замучено 3254 человека. Особенно трагичным было положение заключенных в Лие-пайской следственной тюрьме, которую в народе называли тюрьмой смерти. Осужденные на смерть «латышской политической полицией», попадали в руки начальника тюрьмы Ф. Кпасона, который в ранее судился за воровство, один раз — за хулиганство и один раз — за бродяжничество. За четыре года в стенах этой тюрьмы погибло 6 тыс. жителей Лиепаи и ее окрестностей. Тысячи людей были замучены в тюрьмах Даугавпилса, Луд-зы, Екабпилса и др. По официальным данным, на 30 ноября 1941 г. после проведенных массовых расстрелов в латвийских тюрьмах еще находилось 6265 заключенных (из них в Риге — 3325 человек).

Немцы преследовали также представителей латышской интеллигенции, которые не гнули спину перед лицом гитлеровских захватчиков. Немало работников науки и культуры было заключено в тюрьмы и концентрационные лагеря. В рижской Центральной тюрьме погибли молодые поэты Э. Дре-зиньш, Я. Атварс, художник и декоратор Государственного театра оперы и балета Я. Айженс, драматург Р. Луке, видный работник просвещения Я. Лиекнис. Расстреляна была также жена Я. Лиекниса — заключенная Срочной тюрьмы учительница Э. Лиек-не-Витенберг. В Валмиере гитлеровцы расстреляли известного врача по легочным заболеваниям Л. Кирхенштейн, которую обвинили в том, что она оказывала медицинскую помощь раненым советским воинам. До последних дней войны в заключении находились оперный певец Э. Микельсон, генерал Р. Дамбитис. Ужасы тюрьмы пережили известный врач П. Страдыньш, ученый-лесовод Арв. Калниньш, оперный певец А. Билюма-нис, литературовед Р. Эгле, ученый-ботаник П. Галениекс, писатель П. Вилипс и другие.

На территории Латвии было создано много концлагерей, самым крупным из которых был Саласпилсский лагерь смерти со многими его филиалами. Только в Риге находилось несколько лагерей — центральный распределительный лагерь в Межапарке, лагеря в Милгрависе, Страздумуйже, Бишумуй-же. Концентрационные лагеря были также в Даугавпилсе, Лиепае, Валмиере, Мадоне, Тукумсе (два лагеря), а также в других местах. Для всех этих «мест изоляции» типичны были жестокое обращение с заключенными и каторжный труд, голодное существование и издевательства, эпидемические заболевания, массовые расстрелы. Рабочий день не был ограничен и зависел от прихоти коменданта; практически он длился от 12 до 14 и более часов. Например, в концлагере на торфоразработках в Вецсаулеской волости Бауского уезда дневная норма бригады в 25 человек в зимних условиях достигала 180 мЗ торфа. Между тем дневной паек заключенных был мизерным — от 150 до 300 г хлеба с опилками и тарелка супа, приготовленного, как правило, из полусгнивших овощей. Нередко и этого «продовольствия» заключенные не получали, если они не выполняли норм на работах. Вконец истощенных и измученных людей, уже неспособных к производительному труду, безжалостно уничтожали.

В лагерях часто возникали различные эпидемии, уносившие сотни жизней. Так, в Лиепайском концлагере в январе 1942 г. вспыхнула эпидемия тифа; заболело почти 95% всех заключенных, которых вместе с военнопленными было около 1000 человек. Несколько ранее, в августе 1941 г., в том же лагере от эпидемий и голода умирало ежедневно 15—20 человек.

«Мы, должны развить технику обез-люживания. Если вы спросите меня, что я понимаю под обезлюживанием, я скажу, что имею в виду устранение целых расовых единиц. И это-то, что я намерен осуществить, это, грубо говоря, моя задача».

А. Гитлер

Особенно жестоким образом отличался Саласпилский лагерь смерти. Он был крупнейшим местом массового уничтожения людей в оккупированной фашистами Прибалтике. Там погибло 53700 мирных граждан (в том числе 7 тыс. детей). Многие узники были привезены из разных стран Европы. Вместе с филиалами, число погибших достигает 100 тыс. человек! Крупнейшими филиалами были Сауриешская и Бемская каменоломни. Заключённых использовали также на работах на саласпилсском торфяном болоте, известковом заводе, аэродроме, в дорожном строительстве. В лагере действовала антифашистская подпольная организация под руководством К.Фелдманиса и Я.Логина. Лагерь был обнесен двойной оградой из колючей проволоки со многими башнями для охраны, в центре его находилась высокая сторожевая башня, на верху которой были установлены пулеметы. На самом видном месте высилась виселица. Строительство лагеря началось в октябре 1941 г. Здесь было сооружено 45 бараков, каждый из которых был рассчитан на 200— 250 человек, однако на деле в них загоняли гораздо большее число заключенных, нередко до 800 человек. Одновременно в лагере находилось от 14 до 25 тыс. заключенных. В Саласпилсе процветала система кровавых избиений и жестоких издевательств, в которых принимали участие как высокопоставленные чины оккупационных властей, такие, как командующий полицией безопасности и СД в Латвии штурмбанфюрер Ланге и коменданты лагеря Никкепь и Краузе, так и отщепенцы латышского народа Видуж, Кандер, Селис и другие изверги. Одно время, в 1944 г., охрану лагеря несли головорезы из 320-го латышского полицейского батальона. Один из немногих оставшихся в живых заключенных, И. Гер-тнер, прошедший весь ужасный путь мучений в Саласпилсском лагере смерти с момента его создания и почти до последних дней его существования, в своих воспоминаниях раскрывает ужасную картину будней фашистской фабрики смерти. «За малейшее нарушение, — пишет он, — нас строго наказывали. Простейшими наказаниями были: несколько часов стоять в бараке на столе с поднятыми над головой руками или висеть на руках, связанных за спиной. Последнее наказание применялось чаще всего и было самым жестоким. Подвешенного сводили судороги, и он весь синел. Самым излюбленным наказанием нацистов было избиение... нас избивали гестаповцы или выделенные для этого заключенные. Сначала зачитывалось распоряжение, и комендант сразу же выносил приговор — обычно 25 ударов палкой или плетью. Несчастного привязывали к скамье и начинали бить. Ему самому надо было считать удары, пока он от болине терял сознание. Такова была «новая Европа» Гитлера». Издевательствам в лагере не было конца. Помимо неимоверно тяжелого каторжного труда в каменоломнях, на торфоразработках, где находились филиалы лагеря, изможденных людей изнуряли бесцельными работами. Бывший узник Саласпипса Я. Кау-синиекс так описывает свои первые впечатления в этом лагере смерти: «При входе в ворота нас поразило невиданное зрелище. В лагере вертелась живая людская карусель. Узники с носилками бегом передвигались по большому кругу и без всякой надобности переносили песок с одного места на другое. Гестаповец презрительным взглядом наблюдал за этим бессмысленным занятием и время от времени покрикивал:— Быстрее, быстрее! Второй гитлеровец, ударив нескольких носильщиков палкой по спине, добавлял:— Быстрее, проклятый!

И люди бегут. Потные, голодные, измученные».

Фашистские палачи не щадили и детей. В 1943 г. сотни и тысячи семей из разных уголков Латгале, Белоруссии и других временно оккупированных районов Советского Союза были брошены в Саласпилсский лагерь по подозрению в связях с партизанами. Так, в августе 1943 г. в латгальских уездах были схвачены и отправлены в лагерь сотни мирных жителей. Например, из Виксненской волости вывезли 27 семей, из Лиепненской — 30, а из Бригской, Гаурской и Аугшпилсской волостей — по 100—120 семей. Вначале взрослых содержали вместе с детьми, но затем дети были самым бесчеловечным образом отняты у матерей и помещены в отдельные бараки. «Когда мы, несколько женщин, которым доверили уход за детьми, явились в барак, — вспоминает А. Лелис, — перед нами открылась страшная картина. В бараке на голых нарах лежали полуголые дети разных возрастов. Некоторые из них умели только ползать, многие не могли даже сидеть. От ужасного запаха можно было задохнуться. Пятьсот детей в течение нескольких дней все свои естественные надобности отправляли тут же, в бараке. Грудные младенцы так перепачкались, что не видать было глаз». Фашистские выродки проводили над беззащитными детьми различные опыты, в результате которых дети массами умирали мучительной смертью. Два-три раза в неделю у детей выкачивали кровь (по 150— 200 г) для немецких госпиталей. Как установила судебно-медицинская экспертиза, всего у несчастных малюток, большинство которых погибло, было взято не менее 3,5 тыс. литров крови. В Саласпилсе нашли свою могилу 7000 детей.

Заметая следы своих преступлений, гитлеровцы с весны 1944 г. начали сжигать трупы расстрелянных и замученных жертв, а сам лагерь уничтожили. Но на этом трагедия узников Саласпилса не кончилась. Оставшихся в живых заключенных отправили в различные концентрационные лагеря Германии — Штут-гоф, Маутхаузен, Равенсбрюк и др., откуда вернулись на родину лишь немногие.

В концентрационных лагерях Германии страдания мирных граждан Латвии и издевательства над ними продолжались. Особенно много ужасов пришлось пережить заключенным в последние недели войны. По приказу Гиммлера была проведена широкая эвакуация концлагерей, чтобы заключенные не попали в руки союзников и не смогли представить мировой общественности сведения об ужасающих злодеяниях. С приближением советских войск эсэсовские палачи, например, в начале 1945 г. «эвакуировали» на запад большую часть заключенных Штутгофского концлагеря среди узников которого было много латышей, а также евреев из Риги и Лиепаи. Оставшихся в Штутгофе заключенных в конце апреля 1945 г. (район устья Вислы, где находился лагерь, оставался в руках гитлеровцев вплоть до конца войны) загнали в три крытые баржи, совершенно не приспособленные для транспортировки людей. Измученным и изнуренным узникам не давали ни еды, ни питьевой воды, и каждую ночь умирало большое число людей, трупы которых выбрасывали в море. 2 мая 1945 г. эти «суда смерти» оказались в Любекском заливе, где гитлеровцы в это время уничтожали свои пароходы и военные корабли. Так как охрана барж бежала, то у заключенных не без оснований возникли подозрения, что и их баржи вместе со всеми людьми будут уничтожены. Но на сей раз заключенным посчастливилось — часть из них спасли английские войска.

Среди тех немногих, кто испытал заключение в немецких концлагерях и несмотря на все перенесенные ужасы и лишения остался в живых, можно назвать С. Розанова — сына бедного крестьянина, который был посажен в Саласпилсский лагерь за то, что в 1941 г. состоял в рядах Рабочей гвардии. В 1945 г. он сумел совершить побег из лагеря Нойенгам-ме и затем сражался против гитлеровцев с оружием в руках. А. Лелис фашисты за активную общественную деятельность заключили сначала в Срочную тюрьму в Риге, а затем в Саласпилсский лагерь. Позднее она испытала ужасы заключения в немецких концлагерях Равенсбрюк и Бельциг. П. Вигант, познал каторжные режимы Саласпилсского, Штут-гофского и Маутхаузенского концлагерей. Такой же путь прошел и педагог Эйжен Веверис, получивший позднее широкое признание за книгу стихов о страданиях и борьбе узников фашистских концлагерей. Миервалдиса Бир-зе, в послевоенные годы ставшего известным писателем, в 1941 г. арестовали за участие в работе профсоюза. После Саласпилса ему пришлось стать свидетелем мучений тысяч людей в концлагерях Нойенгамме и Бухен-вальд. Ужасы концлагерей ушли в прошлое, но те, кто чудом вырвался из жерновов «мельниц смерти», никогда не сможет их забыть.

В ряду преступлений гитлеровцев было массовое уничтожение советских военнопленных. В республиках Прибалтики и в Белоруссии в течение 1941—1944 гг. действовало не менее 12 лагерей для советских военнопленных с многочисленными отделениями. С октября 1941 г. до середины декабря 1942 г., когда погибло наибольшее количество военнопленных, начальником лагерей был генерал Павель, на совести которого многие десятки тысяч жизней. Для военнопленных, заранее обреченных на гибель, были созданы невыносимые условия существования. Массовое преднамеренное уничтожение их осуществлялось в «офлагах» (лагерях для пленных офицеров), «дулагах» (пересыльных лагерях), «шталагах» (лагерях для рядового и сержантского состава) и «лазаретах» для военнопленных. В Риге был создан «Шталаг-350» с шестью основными отделениями (крупнейшее из них находилось в Саласпилсе), в Даугавпилсе «Шталаг-340», в Резекне — «Шталаг-347», в Валке — «Шталаг-351», в Лиепае и Елгаве - «Дулаг-110», имевшие многие отделения в разных местах Латвии. Тысячи военнопленных погибли по пути следования к этим лагерям в результате ужасающих условий транспортировки. В этом отношении можно привести характерный пример: «Осенью 1941 г. на станцию Саласпилс прибыл эшелон с советскими военнопленными в составе 50—60 вагонов. Когда открыли вагоны, на далекое расстояние разнесся трупный запах. Половина людей были мертвы; многие были при смерти. Люди, которые могли вылезть из вагонов, бросились к воде, но охрана открыла по ним огонь и расстреляла несколько десятков человек».

Особенно тяжелыми были условия в лагерях военнопленных в Риге, Саласпилсе, Даугавпилсе и Резекне. Военнопленных, превращенных фактически в каторжников, заставляли работать по 12—14 часов в сутки. Паек их состоял из 150—200 г хлеба и литра «баланды» из полусгнившего картофеля и овощей. Бывший военнопленный П.Ф. Яковенко, содержавшийся в «Шталаге-350», рассказывает: «Нам давали 180 г хлеба, наполовину из опилок и соломы, и один литр супа без сопи, сваренного из неочищенного гнилого картофеля. Спали прямо на земле; нас заедали вши. От голода, холода, избиений, сыпного тифа и расстрелов с декабря 1941 г. по май 1942 г. в лагере погибли 30 тыс. военнопленных. Немцы ежедневно расстреливали военнопленных, которые не могли по слабости или болезни отправиться на работу, издевались над нами, избивали без всякого повода». Еще трагичнее была судьба заключенных Саласпилсского лагеря для военнопленных. Очевидец вспоминает: «Эти несчастные были полностью отданы на милость природы. Им негде было укрыться ни от холодного осеннего ветра, ни от дождя и снега. Котелками, мисками пленные зарывались в землю, как звери, чтобы хоть как-нибудь спастись от холода. Над каждой норой оставлялось отверстие для входа. На ночь его закрывали ветками или куском одежды, чтобы хоть немного сохранить тепло... Они скорее походили на тени — грязные, неделями немытые, усыпанные вшами, обросшие волосами и бородой, без обуви, с обмотанными тряпьем ногами, в летней одежде, большинство из них не имело шинелей и даже головных уборов. Гонимые голодом, они на высоту человеческого роста обгрызли кору у всех деревьев в лагере. Вокруг не было ни одного уцелевшего куста, ни одного стебелька. Ежедневно насчитывались сотни больных и умерших. За несколько месяцев здесь погиб-пи десятки тысяч военнопленных». Только через «Шталаг-350» прошло 250 тыс. человек, из которых было замучено и уничтожено более 130 тыс. Даугавпилсский лагерь пропустил через свои кровавые жернова 160 тыс. военнопленных, из которых погибло более 124 тыс. В Елгаве было умерщвлено свыше 23 тыс., в Лиепае более 7200, в Резекне — свыше 35 тыс. человек.

Не менее чудовищным преступлением поголовное уничтожение еврейского населения. Немецко-фашистские захватчики и банды их верных прихвостней с первых дней оккупации проводили на практике политику геноцида, естественно вытекавшую из самой нацистской идеологии.

31 августа 1941 г. генеральный комиссар Дрекслер издал приказ, согласно которому все евреи должны были носить на одежде желтые звезды, а 23 октября областной комиссар гор. Риги Витрок распорядился, чтобы до 25 октября все проживающие в городе евреи переселились в гетто, организованное во второй половине августа в Московском (Латгальском) предместье и огражденное колючей проволокой. В рижское гетто было согнано около 32 тыс. евреев. 29 ноября 1941 г. в пределах этого гетто было создано так наз. «малое гетто», куда были переведены ремесленники, работоспособные молодые мужчины и женщины, всего около 4,5 тыс. человек. В этот день гитлеровцы устроили первую массовую расправу с беззащитными узниками. В лесу у станции Румбула было расстреляно около 14 тыс. человек. Один из свидетелей рассказывал позднее об этой «акции»: «Мужчин, женщин и детей заставили раздеться. Так им пришлось стоять на сильном морозе длительное время. Их ужасно избивали, вырывали изо рта золотые зубы и наконец пригнали к краю рва, чтобы расстрелять. Многие женщины перед смертью теряли сознание. Маленьких детей бросали в ров живыми. Многие раненые сами бросались в открытый ров к убитым, чтобы умереть вместе с ними. Мужчины и женщины перед смертью обнимались. Тысячи людей, которые стояли в ряду и ждали своей очереди, видели, как расстреливают их братьев и сестер...». Другой свидетель писал: «Кровавая баня кончилась утром в воскресенье, 30 ноября. Частичная эвакуация была окончена, палачи, стреляя, возвращались через гетто. Лудзенская улица в центре гетто была усеяна трупами. По уличным стокам текла кровь. В домах также валялось много убитых людей». Вторая «акция» произошла 8 декабря. К 12 часам дня 9 декабря 1941 г. трагедия рижского «большого гетто» окончилась. Всего было расстреляно 27 тыс. человек (в том числе 800 детей в возрасте до 10 лет), вся вина которых заключалась в том, что они родились евреями. В числе умерщвленных было много представителей интеллигенции, среди них три известных музыканта — скрипач проф. А. Мец, доценты М. Залманович и И. Тагер, историк С. Дубнов, бежавший в 1933 г. от нацистского террора из Германии и нашедший приют в Риге, и другие.

В Даугавпилсе гетто было создано в июле 1941 г. Туда были согнаны евреи не только из самого города, но и из Краславы, Дагды и других мест Латгапе. В даугавпилсском гетто гитлеровцы провели шесть массовых «акций». Люди старше 60 лет были уничтожены уже в конце июля. Во время кровавой бойни 9 ноября 1941 г. было расстреляно свыше 11 тыс. человек. После «акции», имевшей место 1 и 2 мая 1942 г., из 30 тыс. узников гетто в живых осталось 500 человек, которые были переведены в крепость. В октябре 1943 г. гитлеровцы пытались уничтожить и их, однако часть узников, воспользовавшись малочисленностью охраны, сумела совершить побег, а остальные или покончили жизнь самоубийством, или были отправлены в рижский распределительный лагерь в Межапарке.

Лиепайское гетто по своим размерам было небольшим. Вначале в нем находилось 3,5 тыс. евреев, а затем, после массового расстрела в декабре 1941 г., — около 350 человек. После освобождения Лиепаи от немецко-фашистских захватчиков из 9 тыс. евреев, проживавших в городе до войны, осталось в живых лишь 23 человека.

К июлю 1943 г. в Латвии осталось не более 2 тыс. евреев — граждан республики. В августе 1943 г., во исполнение приказа Гиммлера от 21 июля о ликвидации всех гетто, узников рижского «малого гетто» переместили в концлагерь в Межапарке. 2 октября 1944 г, и этот лагерь был ликвидирован и почти все евреи уничтожены. В результате осуществления политики геноцида гитлеровцами было лено 89,5% (около 85 000) граждан Латвии еврейской национальности.

Фашистские захватчики уничтожали на территории Латвии не только местное еврейское население, но и многих евреев, привезенных из разных стран Европы. После ликвидации рижского «большого гетто» на части его территории было устроено так наз. «немецкое гетто», где были размещены евреи, доставленные из Германии, Чехословакии, Австрии, Венгрии, Голландии, Франции и других стран. Уничтожение еврейского населения Западной Европы на территории «Остланда» — в Риге и Минске — производилось в рамках разработанного гитлеровцами общего плана «окончательного разрешения еврейского вопроса», плана, который нашел отражение прежде всего в пресловутом «Ваннзейском протоколе» от 20 января 1942 г., предусматривавшем истребление 11 млн. людей. В конце января 1942 г. Гиммлер вызвал в Летцин (Восточная Пруссия) Еккельна и предупредил его, что в скором времени в Сапаспилс будут прибывать в большом количестве эшелоны с евреями из Германии и оккупированных стран Европы, Однако железнодорожные составы с обреченными на смерть жертвами появились в Риге уже раньше. 10 декабря 1941 г. прибыл первый эшелон из Мюнхена с 4 тыс. евреев из Германии, а 19 декабря — эшелон из Гамбурга с 3 тыс. человек; 8 января 1942 г. из Голландии привезли 5 тыс. человек, 15 января из Праги — 5 тыс. человек, 20 января из Франции — 7 тыс. человек, 8 марта из Вены — 8 тыс. человек и т. д., всего примерно 200 тыс. человек. Многие эшелоны останавливались у Румбульского леса; там людей заставляли раздеваться и массами расстреливали. Большие группы иностранных евреев были расстреляны в Бикерниекском лесу и замучены в Саласпилсском лагере смерти.

Гитлеровцы не остановились и перед умерщвлением душевнобольных. Эти «акции» начались 22 октября 1942 г. Немецкой полиции безопасности были переданы 179 человек. На судебном процессе военных преступников в Риге в 1946 г. обер-палач Еккельн пояснил, что истребление душевнобольных производилось по указанию Гитлера и Гиммлера, поскольку «душевнобольные, это такие элементы, которые лишь употребляют пищу и не приносят никакой пользы для общества, а между тем в Германии имеются здоровые люди, не имеющие в достаточном количестве питания». Всего из числа пациентов психиатрических больниц Риги, Даугавпилса, Елгавы, Лиепаи и Стренчи был уничтожен 2271 человек. В широких масштабах гитлеровцы проводили стерилизацию женщин, которые, по их мнению, являлись «расово неполноценными».

Фашисты уничтожили также почти все цыганское население Латвии. 5 декабря 1941 г. лиепайские цыгане в количестве 101 человека были «эвакуированы» из города и вблизи Салдуса расстреляны. В начале января 1942 г. из Лудзенского концлагеря банды бывших айзсаргов увели на расстрел около 200 цыган. В июне того же года в районе оз. Валгума гитлеровцами и их приспешниками было умерщвлено свыше 200 цыган. В Яунсаулеском лесу в Бауском уезде было расстреляно такое же количество цыган. Цыган уничтожали также в Саласпилсском лагере смерти.

Терпя на фронтах одно поражение за другим, гитлеровцы стали предпринимать усилия для того, чтобы замести следы своих преступлений. Вначале они мало заботились об этом, но начиная с зимы 1942/43 г. места массового уничтожения людей стали тщательно маскироваться. В местах массовых расстрелов приступили к извлечению трупов из общих могил и их сожжению. Трупы жертв сжигались в Бикерниекском лесу, в Саласпилсском лагере смерти и в других местах. К этой гнусной работе привлекались и местные приспешники оккупантов. Извлеченные из могил трупы укладывали в штабеля заключенные, которых впоследствии расстреливали, чтобы не осталось лишних свидетелей. Однако старания гитлеровцев замести следы своих преступлений оказались напрасными. Чрезвычайная республиканская комиссия проделала колоссальную работу по выявлению и разоблачению преступлений гитлеровского фашизма в Латвии. Было собрано огромное количество документальных материалов и тысячи свидетельских показаний, произведены вскрытия многих массовых могил и судебно-медицинские экспертизы, на основе которых удалось воссоздать сравнительно полную картину злодеяний. На территории Латвии было установлено 435 мест истребления мирных граждан и 659 мест захоронения жертв гитлеровского террора. Только в Бикерниекском лесу в Риге обнаружено 55 массовых могил, где погребены останки 46,5 тыс. человек. В Румбульском лесу близ Риги в 12 общих могилах покоится прах 38 тыс. человек, в Дрейлиньском лесу в трех огромных могилах погребено 13 100 человек, на кладбище Матиса в 32 могилах — 5 тыс. человек, расстрелянных непосредственно в Центральной тюрьме, и т. д. Констатировано, что через тюрьмы, концлагеря и гетто Латвии прошло не менее 536 400 мирных граждан Латвии, других республик СССР, а также ряда европейских стран, из числа которых гитлеровскими палачами было уничтожено 314 тыс. человек, среди них 40 тыс. детей. По самым приблизительным подсчетам, среди жертв гитлеровцев было значительно больше 100 тыс. мирных жителей Латвии.

Было установлено 190 мест истребления и 350 мест захоронения советских военнопленных. В саласпилсском отделении «Шта-лага-350», например, в 33 могилах покоится прах 47 400 советских военнопленных, в Зиепниеккалнсе в 14 могилах — 35 800 человек, на Рижской канатной фабрике — почти 14 тыс. военнопленных. Всего гитлеровцы на территории Латвии уничтожили 330 тыс. советских военнопленных. Это констатировано по горячим следам гитлеровских преступников. В послевоенные годы были обнаружены новые места захоронения мирных граждан и советских военнопленных, так что приведенные цифры, несмотря на всю их чудовищность, следует считать лишь приблизительными.

Таковы итоги зверств немецко-фашистских захватчиков и их пособников, осуществлявших на практике преступные идеи нацизма при установлении «нового европейского порядка» на территории Латвии.

Top.LV